Как системный администратор в монахи ходил... Часть 4

Как системный администратор в монахи ходил... Часть 1

Как системный администратор в монахи ходил... Часть 2

Как системный администратор в монахи ходил... Часть 3

Новый взгляд.

Пока реальность не осознана, она не контролируется, а "случается".~ В.Зеланд

Конечно, современная жизнь наложила отпечаток и на монашескую общину. Как не крути, а информационные технологии, например, неотвратимо проникают в любую жизнь. Они несут как необходимый доступ к информации, так и многочисленные соблазны и искушения. Уже есть разногласия между обитателями городских храмов и последователями лесной традиции, уже можно встретить монаха, скромно стоящего в стороне с сигаретой... Институт монашества на все это реагирует по разному.

Лесная традиция придерживается более строгих правил поведения. Конечно, мобильные телефоны, например, у нас никто не отбирал, но пользоваться ими в ущерб практике осознанности крайне не поощрялось. А практика начала все более ощутимо входить в повседневные действия...

С того момента, как я стал послушником при монастыре, отношение настоятеля довольно значимо поменялось. Следовали замечания почти на любое действие, которое раньше совершалось почти без раздумий и заострения внимания на деталях.

В любой храм, или, например, в помещение, где сидеть принято на полу, полагается входить оставив обувь снаружи. Часто ли вы задумываетесь над моментом, когда снимаете свои шлепанцы? Даже в этом есть свой этикет. Снимать обувь монах обязан осознанно, ставить ее надлежит так, чтобы об нее никто не спотыкался, ровно и аккуратно, и если, например, в храм или другое помещение входят несколько монахов, их тапки всегда стоят отдельно, аккуратным рядком.

Монах обязан показывать пример даже в таких мелочах. Когда-то давно, на заре моей трудовой деятельности, один мудрый начальник мне сказал: “Экономика начинается с мелочей”. Воспитание ума, наверное, также подпадает под эту формулу, и осознанность действий в мелочах - это как маленькие шаги на длинном пути. Тайское общество на монаха смотрит, как на образец для подражания, а это накладывает дополнительную ответственность.

Прием пищи для монаха - это тоже целый ритуал. Я уже описывал ранее процесс рассадки монахов и ритуал подношения пищи старшему, который сидит “во главе стола”. Только сев с ними в один ряд, я научился делать то, что ранее ускользало от наблюдения. То, что я опишу далее, вы, скорее всего, никогда не увидите.

В наборе принадлежностей у каждого монаха присутствует два кроёных куска материи. Один побольше, другой поменьше. Перед началом благословления подношения, оба этих куска материи складываются определенным образом и помещаются на крышку котелка, стоящего на подставке перед монахом. По окончании чтения мантр, тот кусок, что побольше, кладется на колени, чтобы не запачкать одежду, в случае чего.

Каждый монах берет с подноса то, что считает нужным. Подносы с разными видами пищи передаются по кругу, от старшего младшему, при этом тот, кто принимает поднос у передающего, делает это с уважением, почтительно складывая ладони. Пища, взятая с подноса, освобождается от упаковки и кладется в котелок, который в этом случае выполняет роль миски, из которой монах ест.

Взяв со всех подносов все, что нужно, монахи берут второй кусок материи, поменьше, и накрывают им котелок сверху. Его предназначение - укрыть еду от мух, а также показать, что монах готов к приему пищи. Когда все монахи накроют свои котелки тканью, только тогда настоятель дает разрешение приступить к еде, во время поглощения которой нельзя ни смотреть по сторонам, ни разговаривать, ни даже шкрябать ложкой по стенке котелка. Для соблюдения последнего, некоторые, следуя древней традиции, предпочитают есть руками. Считается, что тот, кто производит шум, отвлекает других.

Если настоятель закончил есть, прочие также должны прекратить прием пищи. Зная это, старший всегда ест медленно, следя, чтобы все были сыты, ведь питаются монахи редко.

Закончив есть, монах встает, делает поклон Будде и настоятелю, после чего убирает свое место и идет мыть котелок. Котелок держится за бортик особым образом, чтобы не уронить и не ударить его обо что-нибудь.

Таким образом, уделяя внимание деталям повседневных действий, монах каждый раз одерживает маленькую победу над желаниями, которые выводят мысли из равновесия и зудят, как комары “быстрее, быстрее...”

Постепенно все действия, производимые монахами, принимают форму медитации. Сидит ли монах, ходит ли, благословляет, ест, подметает ли дорожку или моет пол в храме, все это превращается в практику рассматривания со всех сторон того, что называется “здесь и сейчас”, чтобы сделать настоящее действительно настоящим в полной его мере. Когда это вдруг происходит, то, порой, воспринимается, как маленькое чудо, вроде как озарение.

На пиндабате я уже не ходил скромно с сумочкой, как хвостик, позади всех. Одетый, как настоящий монах, с котелком на плече, я принимал подношения жителей городка. В какой-то момент пришлось достаточно спешно учить текст на древнем языке, который монахи читают, как благословение для всех подающих.

Коллективное чтение древней мантры, да еще нараспев, с особыми интонациями - это настоящий магический процесс. В древней индийской практике целительства мантры считаются самым эффективным средством воздействия. За ними идет лечение камнями, и только потом - травами.

Через некоторое время эта практика стала давать интересный эффект. Возникло стойкое ощущение передачи чего-то сокровенного. Как будто я стал проводником особой силы, приходящей извне и приносящей в души этих людей мир и спокойствие.

До самого последнего дня моего пребывания в стенах монастыря этот утренний поход оставался самой любимой частью моей жизни в статусе монаха. В любую погоду, босиком, со встречей солнца, которое каждое утро вставало нам навстречу из-за гор, по глине, асфальту, пыльным обочинам, мы проходили городок из конца в конец, читая его обитателям древнюю формулу установления счастья, здоровья, устранения препятствий в их делах. Эта нехитрая работа приносила почти забытое в последние годы чувство умиротворения.

Перерождение.

Наступил декабрь. Второго числа все немногочисленные обитатели лесного монастыря собрали все необходимое и отправились на несколько дней в Виангкалонг - главный храм в этой местности.

Близился праздник Королевского Рождества и к нему приурочили большое посвящение в монахи, на которое приехало множество кандидатов и гостей самых различных сословий. Впереди были три дня подготовки к посвящению, в течение которых было необходимо назубок выучить несколько текстов на древнем пали и научиться декламировать их особым образом.

Подготовка

Нас поселили в палатках, которые стояли внутри нового, еще строящегося большого храма. Все, кто успел к этому моменту стать послушниками, прошли короткую церемонию освобождения от десяти монашеских принципов, после чего было велено снова облачиться в белое и принять пять принципов мирян-буддистов.

Кроме того, на всякий случай, мне снова обрили башку...

Когда-то, тремя годами ранее, я уже побывал в этом храме, когда он не имел даже нормальных стен.

Так здесь все выглядело в 2014 году, а в этот раз мы увидели и стены, и то, что алтарь был уже украшен росписью и блестяшками...

И начались учебные будни. Нас начинали гонять по тексту уже после завтрака. Нашего настоятеля, насколько я понял, назначили старшим по подготовке кандидатов к посвящению. Мне было немного легче, поскольку текст я начал учить еще в лесу, за несколько дней до отъезда.

Хорошая память и слух сделали свое дело. Постоянные повторения декламаций по нескольку десятков раз в день привели к тому, что уже на второй день я спрятал свою шпаргалку и более в нее не заглядывал.

А вот с теми, кто впервые заявил о своем желании вступить в братство, нашему старшему пришлось крепко повозиться. Поблажек он не делал никому и даже те, у кого все давно получилось, вместе со всеми продолжали повторять древний речитатив. Репетиции повторялись до шести раз в день. Особенно тяжело было по вечерам, когда уже немилосердно хотелось спать, но нас не отпускали, пока мы не исполняли весь текст по кругу раза два...

По мере заучивания текстов, репетиции потихоньку начинали проходить в храме, где должна была состояться первая часть нашего посвящения.

Она заключалась в принятии десяти принципов нравственности, но на сей раз их предстояло принять перед очень старым и высокопоставленным монахом-учителем, специально для этого приехавшим в Виангкалонг.

Затем началась подготовка ко второй части посвящения. Тут уже филонить было никак нельзя, поскольку, если первую часть декламируют все хором, то во втором случае, уже другой, очень высокий монах, с двумя помощниками, производят персональный опрос каждого, все на том же древнем языке пали, вызывая к себе по три человека.

Всего нас было около шестидесяти кандидатов. Большинством были молодые парни, пришедшие в монахи впервые. Они впервые столкнулись с правилами декламаций текстов на пали.

Кое кто был уже в преклонном возрасте и пришел в монастырь доживать свой век. Им было труднее всего на репетициях, поскольку приходилось подолгу сидеть на полу, а ноги у этих стариков были порой в плачевном состоянии.

Кто-то пришел уже не в первый раз. Одним из таких был очень деловой пожилой толстячок в очках. Он жил неподалеку от Вингкалонга и в монашество заходил уже в третий раз. Кстати, как выяснилось, он был отставным полковником военно-морского флота Таиланда... Он умел, по необходимости, всех организовать, построить и скомандовать, когда надо было что-то сделать в унисон.

Три долгих дня нас готовили к церемонии, старательно объясняя все тонкости, чтобы не ударить в грязь лицом. И, наконец, этот день пришел. Накануне нам показали старого монаха, который приехал специально для нас, чтобы принять первую часть посвящения. Он был приглашен провести вечернюю медитацию для обитателей Виангкалонга и кандидатов.

Проводы

Тогда же, за день до посвящения, нам выдали особую белую одежду, по покрою напоминающую монашескую. В ней предстояло явиться на церемонию подношения одежды на следующий день. Примерив на себя это не особо изящное одеяние, мы разбрелись по полю перед стройкой, служившей нам временным обиталищем.

Здесь видно, как некоторые местные даже днем ежатся от холодного ветра, гуляющего в поле. Ветер на этой горе был, действительно, не очень-то приветливым, а тайцы привыкли, в основном, жить в условиях дикой жары и влажности. По утрам нам нужно было идти через все поле до дальнего его угла, где стояли туалеты и умывальники. Спросонок, по холодному утреннему декабрьскому воздуху, аборигены мерзли так, что на них было жалко смотреть. Глядя, как я без всякой дрожи иду через поле приводить себя в порядок холодной водой, закутанные по уши тайцы крутили пальцем у виска и завистливо что-то ворчали.

Из пояснений парочки англоговорящих парней я выяснил, что меня тут за глаза называли “сумасшедший русский джедай”. Показав им в телефоне фотографии, полученные из дома, на которых были пейзажи со свеженаваленными сугробами, я вверг их в ужас, а когда они задали вопрос, до какого предела у нас может упасть температура за окном, я поведал им страшную статистику подмосковных зимних температур. Поверили они или нет, но впечатлились крепко...

Медитация этим вечером проводилась не в храме, а на улице, в присутствии многочисленных гостей. Была она оформлена, как большой поселковый праздник, куда были приглашены и официальные лица.

Оказалось, что после медитации была запланирована еще и торжественная часть. Чтобы понять ее смысл необходимо сделать короткое пояснение.

Как я уже упоминал, мирское населения Таиланда вкладывает огромное значение в деятельность монашеского братства. Сами же монахи, как считается, живут на то, чем снабжают их миряне. Это касается не только пищи и денег. Первую свою одежду, свой первый котелок, монах получает тоже, как подношение.

Взамен монахи берут на себя заботу за мирские чаяния, за надежду на то, что благие дела не останутся без внимания вселенной и будут оценены ушедшими поколениями.

Когда человек уходит в монашество, миряне собираются, чтобы его проводить, отправив с ним “на ту сторону” свои надежды и сокровенные желания. Выражается это тем, что все они приходят и берут кусочек белой церимониальной нити. Под тихое чтение мантр он повязывают на руку кандидата эту нитку, отправляя свое сокровенное в долгое плавание, как записку в бутылке по волнам бескрайнего океана.

И под конец этой длинной вереницы провожающих, на руке будущего бхиккху образуется внушительный браслет из веревок.

У меня, например, обе руки, под конец этого действа, выглядели вот так...

На следующий день нам будет уже запрещено носить эти веревки, поскольку один из принципов нравственности запрещает ношение любых украшений, даже таких примитивных.

О принципах

Анекдот:Моисей спускается с горы Синай после беседы с Господом и обращается к народу:- Евреи! У меня для вас две новости - хорошая и плохая! С какой начинать?- (крики) Давай с хорошей, с хорошей !- Ну хорошо. Значит так... Сошлись на десяти...- (крики) Здорово! А плохая какая?- Прелюбодеяние вошло...

О принципах нравственности нужно сказать отдельно. Любая церемония в местных храмах, на которых присутствуют мирские обитатели округи, включает в себя короткую часть, когда они принимают свои пять обетов. Эти обеты включают в себя обещания не убивать, не красть, не прелюбодействовать, воздерживаться от лжи и не употреблять алкоголя, чтобы не терять концентрацию ума.

Нужно отметить, что для большинства тайцев это, в общем, не пустые слова. Если отбросить тот разврат, который творится в местах активного туристического наплыва, то можно уверенно сказать, что в Таиланде очень мало воруют, пьяный таец - очень большая редкость, а спившихся нет даже среди нищих и опустившихся людей. Даже не смотря на сложившийся стереотип о тайской проституции, можно заметить, что девушки хоть и одеты в то, что хорошо подчеркивает естественную красоту их фигуры, но обнаженный пуп или нижнее белье, торчащее из брюк, - явление не просто редкое, а, скорее, крайне маловероятное. А проституция - это работа, которая, на деле, фактически не афишируется и не подразумевает развратного поведения. Проститутка, сделав свое дело, оденется как все и поедет домой, не привлекая чужих взглядов.

Мужчина, приходящий в храм, чтобы практиковать, как мирянин, надевает белую одежду и принимает уже восемь принципов, большинство из которых входят в список тех, которые принимает монах. Взяв на себя эти восемь обетов, он может жить при храме, выполнять несложную монастырскую работу в помощь монахам и питаться с их стола.

Мужчина, надевающий желтые одежды, как послушник или как бхиккху, принимает уже десять принципов:

1. Не убивать
2. Не воровать
3. Прекратить всякую сексуальную активность
4. Воздерживаться от лжи
5. Не употреблять алкоголь
6. Не принимать пищу после полудня
7. Не спать на высоких и мягких кроватях
8. Не пользоваться косметикой и любыми украшениями
9. Не участвовать в различных представлениях, не петь, не танцевать и не посвящать свое время просмотру разных шоу
10. Не брать в качестве пожертвования золота

Последнее условие вовсе не предусматривает отказ от принятия подношения в виде денег. Деньги монахам подносят, и, порой, в больших количествах. Десятый принцип, всего лишь, предписывает монаху не иметь при себе того, ради чего его могут ограбить и убить.

Послушник от монаха-бхиккху отличается тем, что послушник (саманера) вместе с десятью принципами, соблюдает всего около семидесяти правил поведения, и обещание их исполнять он дает настоятелю монастыря.

Монах же, принимает ответственность за свои десять обетов перед всем братством. Для этого он произносит древний текст обещания в присутствии монаха, особо почитаемого, почти святого человека, и его обещание засвидетельствует храм, в котором это происходит. Такой храм должен иметь специальное разрешение за подписью короля, дающее право принимать новых членов в монашеское братство. После этого монах исполняет уже двести двадцать семь правил поведения.

Трансформация

Перед церемонией принятия десяти принципов, все кандидаты выходят на встречу с посетителями монастыря. Миряне подносят будущим монахам их первую одежду.

Среди подносящих много родственников уходящих в монашество людей. Вполне вероятно, что некоторых из них провожают навсегда.

Затем процессия шествует в главный храм монастыря, где собираются все монахи, обитающие в нем, и приглашенный высокочтимый старец читает нам традиционное напутствие.

Здесь мы все читаем прошение о принятии десяти обетов. Оно читается на древнем пали, по традиции, которой уже сотни и сотни лет...

После этой, особо недолгой, но очень значимой церемонии, нам позволяется покинуть храм и переодеться в наше новое облачение.

Так я стал одним из них.Фактически, это было вхождение в высшее сословие общества, живущего по канонам буддизма.

Я получил свое новое имя, в традициях палийского канона, а также право носить сангати, так называется верхняя церемониальная деталь одежды.

После церемонии был обед, поднесенный также мирскими обитателями округи, после которого нам предстояло отправиться в другой, стоящий рядом небольшой монастырь, где должна была состояться вторая часть посвящения в монахи.

Для проведения этой части ритуала, монастырь вызывает пару крупных монахов-свидетелей, которые по древней традиции выполняют роль монаха, дающего освидетельствование готовности неофита вступить в братство и принимать в его жизни полное участие. Называют такого монаха-свидетеля “упачча”.

За один раз упачча принимает только троих новых монахов. Он и его двое молодых помощников обязаны, все на том же пали, испросить новичка о его подготовленности к жизни в монашеской общине.

На древнем языке задаются вопросы о том, насколько монах снаряжен, есть ли у него котелок, есть ли чивон, верхняя и нижняя часть робы. Новичок обязан четко и нараспев отвечать на персонально заданный ему вопрос. Также следуют вопросы, не страдает ли монах такими заболеваниями, как туберкулез, проказа, стригучий лишай, язвы и эпилепсия. На эти вопросы следует без ошибок отвечать отрицательно.

Далее помощники спрашивают - человек ли ты, мужчина ли ты, свободен ли ты в своем выборе, не имеешь ли денежных долгов, свободен ли от государственной службы, разрешено ли тебе пройти рукоположение вашими отцом и матерью...

На последние два вопроса монах должен назвать свое имя в монашестве и имя его упачча.

Для полной уверенности в том, что новичок осознает свою ответственность, опрос проводится дважды. После этого монах считается рукоположенным и готовым выполнять то, что предписано его новым статусом...

Нас было очень много, - 60 человек - это двадцать троек. После десятой тройки и четырех с половиной часов опроса, первый упачча с помощниками в изнеможении отчалили в наступившую темноту... На их место сел второй, уже со своей группой поддержки. Я был в одиннадцатой тройке и к вновь прибывшему свидетелю пошел первым.

Оттарабанил я весь опрос так, что помощник упачча, тот, что слева, тихо прошептал “Very good!”. Мысленно себя похвалив, я отправился прочь из храма, чтобы отдышаться.

Здесь меня перехватил один из местных. Сунув мне в руки конверт с деньгами, он заявил (по-английски), что сочтет за честь быть первым моим благословленным. Отказывать в этом случае монах не должен, да и оснований никаких не было - это монашеская работа и я только что заявил при свидетелях, что готов ее выполнять. Конечно, я удовлетворил его прошение...

Опрос продолжался до глубокой ночи, после чего нас погрузили в машины и совершенно никаких отвезли в Виангкалонг.

На следующее утро в монастырь стеклось много народа на особый ритуал. Для новопосвященных монахов это было утро первого пиндабата. Конечно же, он носил исключительно формальный характер. Процесс поднесения пожертвования пищи монаху - это особый жест. В нашем случае он служил знаком закрепления нашего статуса, а для прихожан это было ритуалом первого подношения, как для того шустрого малого, получившего мое первое благословение накануне...

Монахи идут тихим молчаливым строем по одному, кругом стоит почтительная тишина и огромное количество прихожан стоит вдоль дороги в почтительном преклонении. Они пришли поддержать наше начинание на духовном поприще. Их готовность поделиться небольшим куском хлеба символизирует то, что мы, в своем новом воплощении, голодными не останемся.

Церемонию начинает наш просветленный Учитель. Он делает первое подношение.

Вообще, в повседневной жизни, на пиндабате вполне может быть случай, когда один монах, при встрече, делится с другим содержимым своего котелка. В моей практике такой случай был однажды, когда в городок, куда мы приходили каждое утро, забрел какой-то странствующий монах.

Подношения на этом, в общем-то, фиктивном пиндабате достаточно символические. Готовая к употреблению горячая пища здесь отсутствует. В основном падают в котелок пакетики с сухим рисом, печенье, конфеты, бутылки с питьевой водой, реже - мелкие деньги.

Так начинается путь монаха в буддизме Тхеравады. После всех традиционных мероприятий, когда все новички научились уже сносно заворачиваться в чивон, после всех напутствий и наставлений старших братьев-монахов, после прощального обеда, всех начинают распределять по монастырям, снаряжать палатками и прочим необходимым.

Мы же, после пяти ночей, проведенных в Виангкалонге, вернулись в свой скромный монастырь среди леса. Жизнь вернулась в уже такое привычное русло, в размеренный темп и знакомый распорядок...

Эпилог

Конечно, мой рассказ не может в полной мере передать всю гамму ощущений, которую приходилось испытывать в разных ситуациях.

Не всегда все было безоблачно и спокойно. Был холодный воздух по утрам, роса с деревьев капала столь обильно, что казалось, будто идет бесконечный дождь. Была душная и влажная жара в полдень.

Были ливни, когда на пиндабат мы шли под зонтами. В такую погоду, как предупредил наш настоятель, жители городка могут и не выйти. А если не выйдут и ничего не поднесут, то и есть нам будет нечего. Это в Виангкалонге пиндабат чисто церемониальный - туда питание для монахов жители селений приносят сами, а наш маленький лесной монастырь очень хорошо давал прочувствовать настоящую монашескую жизнь со всеми вероятными поворотами.

Впереди были поездки в разные местные храмы, долгие церемонии, коллективные медитации, встречи с уже знакомыми монахами, с которыми вместе учили зубодробительные тексты перед посвящением.

Иногда в нашем лесу появлялись неожиданные гости, приезжали туристы из России. Задерживались они у нас ненадолго, поскольку для большинства из них условия в лесу были не очень комфортными...

Леонид, например, сбрил бороду и прожил у нас три ночи. Был он программистом из Кирова. На четвертый день он попрощался с нами и поехал странствовать дальше, в сторону Лаоса и, как он планировал, до южного Вьетнама.

Будда говорил, что учиться - значит меняться.

Если подвести итог моего погружения в эту не совсем обычную среду, то можно уверенно сказать: не могу утверждать, что я получил то, чего хотел, но уверен, что получил то, что было необходимо. Конечно, однажды должен был наступить момент, когда мне пришлось бы покинуть эту умиротворяющую атмосферу, но когда это время, наконец, настало, у меня не возникло ощущение того, что нечто новое, приобретенное здесь, может закончиться просто так, с моим уходом. Было стойкое чувство, которое указывало новое направление, какой-то новый путь, полный иных представлений об уже знакомом мире, в котором всегда найдется место тому, чему следует научится.

Обучение не заканчивается никогда...

Конец.